ВВЕДЕНИЕ. Шестидесятилетие принятия Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах и Международного пакта о гражданских и политических правах актуализирует вопрос об их месте в универсальной системе международной защиты прав человека. Указанные договоры, составляющие вместе со Всеобщей декларацией прав человека Международный билль о правах человека, сохраняют системообразующее значение для развития международного сотрудничества в сфере прав человека и для определения международно-правовых обязательств государств в области поощрения и защиты прав человека. Настоящая статья посвящена некоторым аспектам эволюции универсальной правозащитной системы после принятия Международных пактов, влиянию Венской декларации и Программы действий 1993 г. на институциональное устройство системы Организации Объединенных Наций (далее ‒ ООН), а также современным тенденциям, связанным с деятельностью договорных органов по правам человека – Комитета по экономическим, социальным и культурным правам и Комитета по правам человека. В статье также рассматривается проблема соотношения провозглашенной неделимости всех прав человека с практикой, в рамках которой имеют место случаи их институционального и процедурного «разделения».

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В исследовании использовались общенаучные, формально-логические методы (включая методы анализа, синтеза, сравнения, аналогии, систематизации, моделирования), а также специальные методы (формально-юридический, исторический, сравнительно-правовой).

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В исследовании представлен анализ состояния Международных пактов о правах человека и их места в универсальной правозащитной системе к 2026 г. с учетом изменений, имевших место с1993 г. в рамках системы ООН. Автором представлен детальный обзор результатов Всемирной конференции по правам человека 1993 г. В части их влияния на универсальную правозащитную систему. Автор также анализирует кризисные тенденции в правозащитной системе ООН на примере их влияния на систему договорных органов по правам человека, в частности – на примере Комитета по экономическим, социальным и культурным правам и Комитета по правам человека, осуществляющими контроль и наблюдение за исполнением положений двух Международных пактов о правах человека.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Проведенное исследование позволяет сделать вывод о сохраняющемся системообразующем значении Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах и Международного пакта о гражданских и политических правах для универсальной системы защиты прав человека. Анализ показывает, что провозглашенная в системе ООН неделимость прав и свобод человека не всегда последовательно обеспечивается в универсальной правозащитной системе на уровне институциональной практики. В связи с этим представляется необходимым укреплять роль договорных органов, действующих на основе соответствующих международных договоров, и обеспечивать их реальную независимость от политизированных административных влияний. Особое значение в этом отношении имеет сохранение уставной роли Экономического и Социального Совета ООН (далее – ЭКОСОС) в международном сотрудничестве в экономической и социальной сферах, а также в области прав человека. Юбилей Международных пактов о правах человека, в свою очередь, следует рассматривать как повод не для пересмотра их значения, а для восстановления баланса, заложенного в Уставе ООН, без размывания или подмены концептуальных основ Международного билля о правах человека.

ВВЕДЕНИЕ. В 2026 г. к одной из основных тенденций регулирования интернета в целом можно отнести попытки различных государств ограничить доступ для несовершеннолетних пользователей с целью их защиты от деструктивного контента, что, на самом деле, может вызвать еще большую правовую неопределенность и привести к попыткам данной категории пользователей получить доступ, обходя блокировки. В статье анализируется отечественная и зарубежная терминология, используемая в соответствующем законодательстве по данной проблематике (например, термины «социальные сети», «деструктивный контент» (CSEA и CSAM), права ребенка по смыслу Конвенции ООН о правах ребенка 1989 г.) и т.д. Авторы предлагают руководствоваться гибким подходом к защите прав детей и подростков, не ограничиваясь только запретительными мерами.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Авторы приводят примеры зарубежных правовых подходов к защите прав наиболее уязвимой категории пользователей ‒ детей и подростков, приводя актуальные статистические данные и ссылки наведущих исследователей по данной проблематике. При этом анализируется законодательство и законодательные инициативы таких государств, как США, Австралия, Великобритания, Франция и Бразилия по защите прав детей и подростков от CSAM и CSEA. Особое внимание уделяется статистическим данным о начале использования в детском возрасте социальных сетей; об опасностях, с которыми может столкнуться несовершеннолетний пользователь в интернете в целом, в социальных сетях и на игровых платформах в частности. В исследовании использовались исторический, формально-юридический, сравнительно-правовой методы и метод системного анализа.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В результате проведенного исследования авторы выявили три возможных алгоритма для решения поставленной задачи ‒ защиты прав несовершеннолетних в социальных сетях: 1) правовой метод; 2) технико-правовой метод и 3) психологический. В основу любого национального подхода к решению проблемы должен быть заложен проактивный подход, действующий в рамках приведенных алгоритмов и предполагающий сотрудничество государств с технологическими компаниями, а также включение механизма родительского контроля.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. В исследовании показано, что несмотря на потенциальную неэффективность запретительных мер для несовершеннолетних, государства будут стремиться внедрять именно данные меры, поскольку такой подход представляется наиболее «простым». Тем не менее авторы отмечают, что в отсутствие альтернативной точки зрения существует реальный риск того, что возрастет количество киберпреступлений, совершаемых с привлечением детей и подростков в интернете.

ВВЕДЕНИЕ. Подводная инфраструктура, которая представлена подводными кабелями и трубопроводами, играет критически важную роль в мировой экономике. Подводные кабели обеспечивают бесперебойную передачу информации между странами и континентами, а трубопроводы обеспечивают поставки энергоресурсов. Контролировать подводную инфраструктуру довольно сложно из-за того, что значительная ее часть находится под водой на большой глубине. Кроме того, подводная инфраструктура проходит как по акватории, входящей в состав государственной территории, так и по территориям, которые характеризуются смешанным и международным режимом. Помимо непредумышленного воздействия в результате естественных факторов, в последние годы подводная инфраструктура подвергается целенаправленным атакам Террористические акты, обрывы, пропажи части кабелей регулярно происходят в последнее время, что актуализирует вопрос о том, как именно должно проводиться расследование произошедшего, и возможно ли привлечь виновную сторону к международной ответственности.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Настоящее исследование основывалось на комплексном анализе как академической литературы, в которой рассматриваются различные политические, правовые и технические аспекты, связанные с подводной инфраструктурой, так и международно-правовых документов, которые регламентируют вопросы прокладки и технического обслуживания подводных кабелей и трубопроводов. Методологическую базу исследования составляют общетеоретические методы, а конкретнее, формально-логический метод, дедукция и индукция, анализ и синтез.

Помимо всех вышеперечисленных, при работе над статьей также задействовались такие частнонаучные методы, как исторический и сравнительно-правовой.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В статье анализируются основные этапы развития международно-правового сотрудничества по защите критической подводной инфраструктуры, а также ключевые международно-правовые аспекты, возникающие в процессе ее прокладки и обслуживания. В том числе рассмотрена проблема организации расследований повреждений подводных кабелей и трубопроводов, а также приводится международно-правовая классификация преступлений, совершаемых на объектах подводной инфраструктуры. Также в работе рассмотрены конкретные прецеденты повреждения подводной инфраструктуры в последние годы, произведен анализ правовых и политических последствий совершенных атак, оценены как сами меры реагирования, так и их эффективность.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Констатировано, что подводную арену уже можно считать отдельной сферой межгосударственного противостояния. Интенсификация намеренного воздействия на подводные кабели и трубопроводы в последние несколько лет актуализирует вопрос о новых вызовах, возникающих в связи с терактами на подводных объектах. Международно-правовое регулирование подводной инфраструктуры в большей степени соответствует реалиям XX века, но не XXI, в котором цифровая коммуникация имеет критически важное значение для любого государства. С учетом лакун, существующих в международном праве, вероятность того, что государства будут прибегать к осуществлению подводных диверсий в рамках современного «гибридного» противостояния, можно оценить как весьма высокую.

ВВЕДЕНИЕ. Данная статья посвящена критическому анализу международно-правовых аспектов регулирования незаконного оборота военных роботов. Актуальность исследования обусловлена технологической революцией в военной сфере, характеризующейся появлением автономных систем, способных самостоятельно идентифицировать цели и применять летальную силу, а также параллельным формированием глобального теневого рынка их незаконного распространения. Авторы констатируют глубокий кризис существующей системы международного права перед лицом новых вызовов в сфере технологий. Традиционные режимы, включая нормы международного гуманитарного права, Конвенцию о конкретных видах обычного оружия и многосторонние договоренности об экспортном контроле, демонстрируют свою системную неэффективность. Их ключевые недостатки заключаются во фрагментарности, ориентации преимущественно на государства и классические виды вооружений, а также в хроническом отставании от темпов технологического развития. Это порождает ряд фундаментальных правовых проблем, среди которых можно выделить отсутствие универсальных юридических дефиниций и критериев классификации автономных систем, правовые пробелы, позволяющие негосударственным акторам (террористическим группам, организованной преступности) беспрепятственно получать доступ к критическим компонентам и готовым платформам, и, наконец, полную неопределенность в вопросах установления и реализации ответственности за ущерб, причиненный в результате действий автономных систем, обращающихся на черном рынке. В качестве стратегического ответа на эти вызовы в статье обосновывается необходимость выработки нового, комплексного международно-правового подхода. Его ядром должна стать разработка и принятие специализированного многостороннего договора, который установил бы четкие запреты, унифицировал терминологию и создал бы действенные механизмы контроля и верификации. Параллельно предлагается комплекс сопутствующих мер по усилению национального законодательства, а также развитию оперативного международного сотрудничества в расследовании инцидентов и обмене данными. Целью работы является формирование концептуальной основы для создания устойчивого правового барьера против распространения опасных технологий и защиты основных принципов международного правопорядка в эпоху развития автономных вооружений.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В основе данного исследования лежит комплексная доктринально-аналитическая методология, которая характерна для фундаментальных юридических работ в области международного права. Исследование носит теоретико-прикладной характер и включает в себя как глубокий анализ уже существующих правовых норм (международные договоры, конвенции, уставы международных организаций, документы международных конференций и др.), теоретических подходов к исследованию проблемы (научные монографии, статьи в рецензируемых академических журналах и др.) и практических подходов (открытые отчеты государств и др.), так и разработку научно обоснованных предложений, направленных на совершенствование правового регулирования. Исследование преимущественно использует качественный подход, который фокусируется на интерпретации правовых текстов, выявлении смысловых коллизий, оценке эффективности правовых механизмов и прогнозировании развития регулирования. Основными методами исследования являются как общенаучные методы (анализ, синтез, индукция, дедукция), так и частнонаучные методы (формально-юридический анализ, риск-ориентированный подход).

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Авторы приходят к выводу о системной неэффективности существующих норм международного права в сфере противодействия незаконному обороту военных роботов. К ключевым правовым пробелам относятся: отсутствие универсальных юридически обязательных дефиниций и критериев классификации; неспособность действующих режимов контролировать оборот компонентов двойного назначения и деятельность негосударственных субъектов; а также неработоспособность традиционных механизмов привлечения к ответственности за действия автономных систем. В целях противодействия этим вызовам научная работа обосновывает необходимость формирования комплексного международно-правового подхода. Его стержнем должно стать заключение нового специализированного международного договора, который дополнится мерами по гармонизации национального законодательства, внедрению современных инструментов мониторинга и укреплению межгосударственного оперативного взаимодействия.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Анализ ситуации позволяет сделать вывод о том, что существующие нормы международного права не могут эффективно решать актуальные проблемы, связанные с незаконным распространением военных роботов. Традиционные механизмы контроля над вооружениями и нормы гуманитарного права, которые были разработаны на основе государство-центричной модели, с трудом адаптируются к новым реалиям, связанным с быстрым развитием технологий и их доступностью на рынке. Это приводит к правовым пробелам и уязвимостям в регулировании. В связи с этим необходимо пересмотреть подходы к управлению и разработать более комплексный и последовательный подход. Он должен включать в себя унификацию национальных законов и правил, внедрение стратегического мониторинга оборота, который будет сосредоточен на критически важных этапах и компонентах логистической цепи; официальное оформление международного взаимодействия в сфере судебных экспертиз и расследований для обеспечения эффективного правоприменения и прозрачности. Создание такого всеобъемлющего и гибкого механизма имеет большое значение для международного сообщества в контексте снижения серьезных угроз безопасности, связанных с неконтролируемым распространением автономных военных технологий.

ВВЕДЕНИЕ. Актуальный этап развития космической деятельности в условиях геополитических тенденций объединения государств в конкурирующие блоки представляет значительный научно-практический интерес для стратегического прогнозирования путей развития международного космического права (далее – МКП) и, соответственно, планирования приоритетных из возможных поэтапных действий, в том числе с целью эффективного представления государственных интересов в формирующемся регулировании новых видов деятельности в космическом пространстве. Одним из наиболее показательных в обозначенном контексте, в том числе ввиду его «структурированности», является вопрос о правовом режиме деятельности, связанной с космическими ресурсами. Исследование сообразно посвящено: системному анализу современных тенденций развития соперничества/сотрудничества двух альтернативных международных лунных проектов «Артемида» и «Международная научная лунная станция» (далее – МНЛС) в их правовом измерении (в качестве фактора фундаментального значения в рассматриваемом ракурсе); определению возможных и целесообразных путей, форм, уровней, а также приоритетных направлений гармонизации соответствующих подходов ведущих представителей обоих проектов, США, с одной стороны, и Китая и России, с другой стороны, соответственно, на примере будущего универсального международно-правового режима природоресурсной деятельности в космосе.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Теоретическую основу исследования составляют научные труды юристов-международников, в том числе авторитетных специалистов по МКП; а также для верного отображения и учета вопросов факта для целей правового исследования – профильных специалистов в области космической экономики, науки о космосе и космической техники. В фокусе анализа (помимо принципов и норм международного космического права) система следующих актов и документов: 1) Соглашения «Артемида» и Соглашение по МНЛС в качестве центрального по значению элемента; 2) позиции Китая, России и Соединенных Штатов Америки (далее– США) в профильной Рабочей группе Юридического подкомитета Комитета ООН по космосу как дополнительного элемента для понимания соответствующих подходов, отраженных в указанных соглашениях; 3) национальное законодательство о космических ресурсах, основные акты которого «предшествовали» двум обозначенным выше элементам, для отображения единой картины взаимосвязанных предметных правовых и экономических процессов. Методология включает анализ, синтез, аналогию, а также сочетание сравнительно-правового и системного методов, моделирования и прогнозирования.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. 1. Несмотря на de jure различный статус Соглашений «Артемида» и Соглашения по МНЛС, наличествуют достаточные основания для предметного сопоставления их положений по существу с целью определения приоритетных направлений гармонизации правовых подходов России, Китая и США посредством выявления потенциальных сфер и видов конкурирующей деятельности в обоих международных лунных проектах, а также оценки таковых в ракурсе вероятности приближения к «критической точке». 2.Вкачестве международно-правовой основы совместной деятельности в преамбулах обоих соглашений обозначены четыре из пяти договоров ООН по космосу (кроме Соглашения о Луне 1979 г.), в которых участвуют Китай, Россия и США. 3.Вотсутствие прямой координации конкурирующих видов деятельности востребованными становятся дополнительные механизмы предварительной проработки возможности сближения соответствующих подходов, включая правовые. В настоящее время помимо Рабочей группы по правовым аспектам деятельности, связанной с космическими ресурсами (далее – Рабочая группа), такие возможности предоставляют БРИКС, Азиатско-тихоокеанская организация космического сотрудничества (далее – АТОКС); следует ожидать появления новых форматов межсубъектного взаимодействия. 4. Системная национально-законодательная определенность при всестороннем регулировании частной космической деятельности (в пределах, допустимых международными обязательствами) обеспечивает условия для оперативного (не ожидая широкой реализации конкретного вида регулируемой деятельности) достижения значимых экономических результатов. В Китае и России востребованы соответствующие дополнительные законодательные механизмы. 5. Содержание Первоначального проекта свода рекомендуемых принципов Рабочей группы, как и позиций государств по нему, свидетельствует о сложившемся «общем понимании»: деятельность, связанная с космическими ресурсами, Договором по космосу 1967 г. Не запрещена и, естественно, им в общем порядке, как и другие виды космической деятельности, регулируется.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. 1. Очевидные отличия в статусе Соглашений «Артемида» и Соглашения по МНЛС нивелируются выявленной спецификой последующей имплементации положений Соглашений «Артемида». 2. Соглашение по МЛНС, сопоставимое с Межправительственным соглашением по МКС 1998 г., не содержит положений, определяющих правовой режим связанной с космическими ресурсами деятельности. Соглашения «Артемида», напротив, имеют беспрецедентный для отраслевого развития характер, прежде всего, по подходу государств-участников к установлению «зон безопасности». 3. Востребованным на практике и не противоречащим действующему регулированию (в отличие от «зон безопасности») может стать предложение Китая о создании Секретариатом ООН специального реестра космических объектов на Луне и других небесных телах. Такой дополнительный реестр или, что более рационально, выделение космических объектов на небесных телах в отдельную категорию действующего Международного реестра объектов, запущенных в космическое пространство, мог бы способствовать профильной координации конкурирующих и взаимодополняющих видов деятельности на небесных телах. 4.Соглашения «Артемида», в отличие от Закона США об исследовании и использовании космических ресурсов 2015 г., не устанавливает прав собственности в отношении «добытых космических ресурсов». В п. 1 раздела 10 Соглашений отмечено, что «использование космических ресурсов может принести пользу человечеству, обеспечивая необходимую поддержку безопасной и устойчивой работы». Это положение– констатация соотносится с аналогичными положениями Соглашения по МНЛС об использовании лунных ресурсов. 5. При определении вопросов для начальной гармонизации подходов Китая, России, США целесообразно исходить из приоритетов по целям и направлениям космической природоресурсной деятельности (использование лунных ресурсов для поддержания жизнедеятельности в космическом пространстве – концепция In-Situ Resource Utilization (далее – ISRU), совпадающим в Соглашениях «Артемида», Соглашении по МНЛС, вПервоначальном проекте свода рекомендуемых принципов Рабочей группы, в соответствующих позициях государств. 6. Основной стимул к трансформации актуального соперничества в эффективное международно-правовое сотрудничество будет исходить из области практических интересов задействованных субъектов недопущения приближения к «критической точке» – невозможности стабильного развития конкурирующих видов природоресурсной деятельности в космосе (в относительно краткосрочной перспективе – в рамках концепции ISRU). 7. Только международный договор сможет обеспечить эффективную координацию деятельности за пределами национальной юрисдикции. Гармонизация предметных подходов Китая, России и США может стать значимым шагом на пути к разработке специального универсального режима.

ВВЕДЕНИЕ. Хотя в создании норм международного права, в том числе норм об охране человеческой жизни на море, основную роль по-прежнему играют государства, механизмы международного правотворчества в этой специальной области в последние десятилетия эволюционируют. В них все большую роль играет Международная морская организация (далее ‒ ИМО), действующая не только на основе своей учредительной конвенции, но и в соответствии со многими иными многосторонними международными договорами, состав государств-участников которых несовпадающий.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В статье исследуются применимые к охране человеческой жизни на море нормы универсальных международных договоров, прежде всего, Конвенции о Межправительственной морской организации 1948 г., Конвенции об охране человеческой жизни на море 1974 г., Конвенции Организации Объединенных Наций(далее ‒ ООН) по морскому праву 1982 г. Методологическую базу исследования составляют как общетеоретические методы, в том числе формально-логический, дедукции и индукции, анализа и синтеза, так и специальные методы познания юриспруденции, такие как историко-правовой и сравнительно-правовой.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Проведенный авторами анализ участия государств-членов ИМО в разработке, выполнении и изменении международных конвенций, применимых к охране жизни человека на море, показывает объективно растущий интерес государств к выверенному толкованию международно-правовых норм, их эффективному применению в этой области, к созданию все более совершенных правовых основ устойчивого морского судоходства, при неуклонном росте его объемов, и одновременно снижении числа бедствий в море. Международная морская организация вносит сущностный вклад в усовершенствование таких правовых основ на универсальном уровне, которые все больше отвечают наилучшим имеющимся научно-техническим достижениям и практикам. Вместе с тем в статье отмечены и правовые недочеты в деятельности ИМО, прежде всего, перекос акцента с обеспечения безопасности на море на природоохранные задачи.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Международная морская организация создала глобальную площадку для разработки и принятия документов по международному морскому праву, востребованных на данном этапе научно-технического развития, задавая при этом высокие планки профессионализма и специализации. Вместе с тем разрабатываемые и принимаемые в рамках ИМО документы юридически не тождественны, что обусловлено не только известным различием между нормами международного договора и решениями, принимаемыми международными организациями. Один и тот же документ ИМО, принятый организацией в качестве поправки к конвенции, имеет разный статус до и после выражения согласия с ним государствами-участниками конвенции. Дискуссионность сохраняет и вопрос о соотношении норм об охране человеческой жизни на море, обозначенных в общем плане Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г., с одной стороны, и, с другой стороны, весьма предметных норм конвенций, разработанных на площадке ИМО. К этому надо добавить, что число государств-участников Конвенции 1982 г. меньше количества государств ‒ участников некоторых конвенций ИМО.

ВВЕДЕНИЕ. Тенденция к продолжению роста численности региональных организаций в сфере торгово-экономических отношений стала поводом для научной дискуссии о влиянии данного процесса на состояние мировой экономической системы и о роли международного права (основных принципов и многосторонних договоров) в региональных правопорядках. Актуализируется также вопрос об отношениях этих организаций с третьими государствами и другими международными организациями. Регионализация рассматривается как объективный процесс, открывающий возможности для решения задач, неосуществимых на современном этапе в многостороннем сотрудничестве. В фокусе статьи вопрос о применении основных принципов международного права и положений многосторонних международных договоров (универсального международного права), включая соглашения Всемирной торговой организации (далее ‒ ВТО), к отношениям между членами и внешним отношениям региональных организаций. С этой позиции рассматриваются общие основы регионального сотрудничества государств, получившие закрепление в Уставе Организации Объединенных Наций (далее – ООН), а также в учредительных договорах и иных правовых актах наиболее крупных региональных объединений различных форм и степени интеграции. Отмечается значение универсального международного права для региональных организаций гибридного типа (экономического и политического сотрудничества), а также для регулирования межрегиональных (межинтеграционных) отношений, представляющих собой новую тенденцию в контексте регионализации.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В настоящем исследовании использованы труды как российских, так и зарубежных специалистов в области международного экономического и интеграционного права. Нормативную основу составляют универсальные международные договоры, региональные соглашения и иные международно-правовые акты. Методологическая составляющая исследования включает общенаучные методы познания: анализа, синтеза, индукции, дедукции, а также специальные юридические методы: формально-юридический, технико-юридический, метод юридической аналогии, сравнительно-правовой метод.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Обращение к текстам Устава ООН, учредительных и иных актов региональных организаций экономической интеграции позволило установить, что создание региональных организаций экономической интеграции осуществляется на базе основных принципов международного права; что региональные акты предусматривают в определенных случаях применение универсального международного права к отношениям между членами организации; что универсальное международное право является регулятором отношений данных организаций с третьими государствами и отношений межрегионального (межинтеграционного) сотрудничества.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Процессы регионализации осуществляются на основе принципов Устава ООН, применяемых к государствам, образующим интеграционные объединения, как к субъектам международного права. Само объединение в форме международной региональной организации также является субъектом международного права, на которого распространяются указанные принципы. Международный договор как объект регулирования нормами универсального международного права не утрачивает своего значения для межрегионального (межинтеграционного) сотрудничества. Под воздействием регионализации неизбежны изменения в международном праве, возрастает роль «мягкого» права, однако потребность в универсальном регуляторе в международной экономической системе видится неизменной.

ВВЕДЕНИЕ. Защита национальной безопасности как проявление суверенитета приобретает все большую актуальность в сфере международного инвестиционного права. Это связано с тем, что принимающие инвестиции государства все чаще ссылаются на защиту национальной безопасности, чтобы обосновать применение доктрины «полицейских полномочий» (police powers), а также на соответствующие договорные исключения по соображениям национальной безопасности. Таким образом, они стремятся исключить или минимизировать свою международно-правовую ответственность. Особенно ярко эта тенденция прослеживается в инвестиционных спорах, где инвесторы утверждают, что принимаемые против них ограничительные меры (санкции) нарушают стандарты защиты инвестиций, предусмотренные инвестиционным соглашением между государством, применившим санкции, и государством происхождения инвестора. При этом проблематика защиты национальной безопасности имеет межотраслевой характер, не ограничиваясь международным инвестиционным правом.

Вопросы о пределах усмотрения государства при введении ограничительных мер, о содержании требований добросовестности и обоснованности применения исключения по соображениям национальной безопасности последовательно развивались в практике Всемирной торговой организации (далее – ВТО) в течение последних семи лет, где сформировался самостоятельный подход к оценке мер, применение которых обосновывается необходимостью защиты национальной безопасности.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Цель данного исследования – провести сравнительный анализ инструментов защиты интересов национальной безопасности в международном инвестиционном арбитраже и Органе по разрешению споров ВТО (далее – ОРС ВТО). В качестве критериев такого анализа автором избраны: степень усмотрения государства при определении интересов национальной безопасности; порог угрозы, необходимый для правомерной ссылки на инструмент; возможность обращения к обычному международному праву при его толковании; а также необходимая степень связи между оспариваемой мерой и защитой национальной безопасности. Основное внимание уделяется таким инструментам, как исключения по соображениям безопасности (essential security exceptions) в практике ОРС ВТО и международных инвестиционных арбитражей, а также доктрина «полицейских полномочий» (police powers doctrine) в качестве возможного обоснования односторонних регуляторных мер принимающего инвестиции государства. Методологическая основа включает в себя анализ норм международных инвестиционных соглашений, соглашений ВТО, а также изучение практики инвестиционных арбитражей, ОРС ВТО и Европейского суда по правам человека.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Представленный анализ показал, что в практике как международных инвестиционных арбитражей, так и ОРС ВТО утвердился подход, согласно которому ссылка государства на необходимость защиты национальной безопасности не освобождает оспариваемые меры от объективной проверки юрисдикционными органами. Такой подход служит гарантией против злоупотребления этим правом. Последняя практика особенно подчеркивает: защита национальной безопасности не является универсальным оправданием; следовательно, меры должны применяться индивидуализировано и добросовестно. В то же время наряду с общими тенденциями, на основании выделенных критериев сравнения, наблюдается ряд различий в подходах ОРС ВТО и международных инвестиционных арбитражей.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Во-первых, в международном инвестиционном праве, в отличие от права ВТО, самоподсудность в отношении ссылок государства на необходимость защиты национальной безопасности зависит исключительно от формулировок конкретного договора, а дискреционные полномочия государства ограничиваются требованиями недискриминации и соразмерности. Во-вторых, порог угрозы, необходимый для правомерной ссылки на необходимость защиты национальной безопасности, также варьируется: в ВТО он определяется объективным критерием «чрезвычайной ситуации», тогда как в инвестиционном арбитраже он в большей степени зависит от текста соглашения, что может привести к более низкому порогу допустимости государственных мер, особенно в рамках применения доктрины «полицейских полномочий». В-третьих, наблюдается разница в установлении содержания стандарта «необходимости» оспариваемой меры для защиты национальной безопасности и роли обычного международного права в этом процессе. Инвестиционные арбитражи толкуют критерий «необходимости» непоследовательно: в то время как одни придерживаются строгого требования «единственного возможного решения», привнесенного из обычного международного права, другие толкуют термин, основываясь исключительно на формулировках конкретных соглашений. В практике ОРС ВТО толкование необходимости в контексте исключения по соображениям безопасности полностью основывается на формулировках применимых соглашений ВТО, что во многом обусловлено более ограниченной, чем в инвестиционном арбитраже, ролью международного обычного права. Наконец, хотя, как международное инвестиционное право, так и право ВТО требуют наличия прямой связи между оспариваемой мерой и необходимостью защиты национальной безопасности (особенно явно это требование прослеживается в контексте применения доктрины «полицейских полномочий»), содержание этой связи понимается по-разному. В тех случаях, когда инвестиционные арбитражи толкуют исключения по соображениям безопасности, обращаясь к обычному международному праву, они настаивают на том, чтобы оспариваемая мера была единственным возможным способом защиты интересов национальной безопасности. Выявленные различия в подходах создают риск злоупотребления инвесторами правом выбора юрисдикции (forum shopping), а также риск параллельных разбирательств.

ВВЕДЕНИЕ. В современных условиях эволюции общества обеспечение экологической устойчивости приобретает стратегическое значение как на межгосударственном, так и на внутринациональном уровнях регулирования. Программа действий по достижению до 2030 года целей устойчивого развития, принятая в 2015 году, подчеркивает единство подходов различных стран к формированию эффективного механизма международно-правового регулирования защиты природной среды. Вместе с тем сохраняются тревожные тенденции нарастания масштабов загрязнений: распространение аридных зон, ускоренное опустынивание земель, снижение качества пресноводных источников, повышение кислотности океанических вод, потепление водных масс, истощение природного ресурсного потенциала и утрата биоразнообразия становятся общемировыми проблемами. Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года, существенно обогативший опыт взаимодействия государств в сфере глобальной экологической безопасности, подчеркнул, что решение проблем планетарного масштаба осуществимо лишь посредством согласованных международных усилий, направленных на реализацию целевых установок, зафиксированных в Уставе Организации Объединенных Наций (далее ‒ ООН). Статья представляет собой углубленный научный анализ эволюционных процессов в рамках международно-правового регулирования взаимодействия стран БРИКС, направленного на укрепление природоохранительного сотрудничества и достижение экологической безопасности природных объектов, обусловленного необходимостью комплексного подхода к решению глобальных экологических проблем, вызванных ускоренным экономическим ростом и урбанизацией, интенсивностью промышленного производства и увеличением антропогенной нагрузки на окружающую среду.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Научная методология основывается на применении комплексного подхода, предполагающего многоаспектное исследование рассматриваемых вопросов и выработку оптимальных путей их разрешения. Для достижения указанных целей используется система аналитических инструментов, среди которых особое внимание уделяется следующим методам научного познания: систематическому сравнению реализуемых инициатив и мероприятий, предпринимаемых государствами ‒ членами БРИКС; критическому осмыслению уровня успешности достигнутых соглашений; историко-компаративному анализу процесса принятия соответствующих политических решений; тщательному изучению документальной базы, представленной нормативными актами и специализированной литературой. Исследование базируется на принципах интеграции усилий, заложенных в концепции устойчивого развития и сохранения экосистемы нашей Планеты.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Статья направлена на исследование ключевых направлений международно-правового сотрудничества стран БРИКС по всем направлениям экологоориентированной деятельности в целях обеспечения экологической безопасности, включая национальные мероприятия, направленные: на снижение эмиссии парниковых газов; охрану водных ресурсов (включая повышение качества питьевой воды); утилизацию всех видов отходов, включая пластик и его микрочастицы; сохранение биоразнообразия; поиск альтернативных источников энергии; снижение выбросов в атмосферу. В работе отмечаются имеющиеся трудности, связанные в том числе с наличием пробелов в законодательстве, приводящих к стремительному росту различных категорий мусора, возрастанию концентрации выбросов CO2 и иных промышленных загрязнителей, образованным в результате крупномасштабной экономической деятельности государств-членов, в водную среду, почву и атмосферу. В статье уделяется внимание роли Российской Федерации в формировании и внедрении экологической стратегии БРИКС, определены ключевые направления дальнейшего развития и укрепления глобального сотрудничества по вопросам освоения передовых технологий, формирования ответственного подхода к использованию природно-ресурсного потенциала в целях устойчивого экономического роста и обеспечения глобальной и национальной экологической безопасности.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Ключевым направлением деятельности государств ‒ членов БРИКС в области правового обеспечения экологической безопасности на национальном и глобальном уровнях является создание с координированной системы взаимодействия по вопросам контроля над выбросами загрязняющих веществ, модернизация инфраструктуры обращения с отходами, внедрение эффективных подходов к водоснабжению и охране водных ресурсов и др. Тем не менее несмотря на положительные результаты ряда проектов, сохраняются важные задачи, обусловленные недостаточной инфраструктурной обеспеченностью и низкой эффективностью отдельных экологических инициатив. Повышение продуктивности требует комплексного подхода, основанного на широком применении современных технологических решений, устранении пробелов в правовом регулировании экологоориентированных проблем, увеличении объема инвестиций в экологическую сферу.

ВВЕДЕНИЕ. Настоящая статья посвящена актуальной проблеме дискриминации в сфере биотехнологий, которая вызывает глобальную обеспокоенность и стимулирует принятие специализированных законодательных актов на национальном уровне (в частности, в США, Республике Корея, Канаде, Великобритании, Австралии). Анализируются различные проявления генетической дискриминации, включая отказ в трудоустройстве или изменении условий страхования на основании генетической предрасположенности к заболеваниям, а также этические и правовые вопросы, связанные со вспомогательными репродуктивными технологиями, прерыванием беременности по генетическим показаниям. Особое внимание уделяется формированию принципа недискриминации не только в национальном законодательстве, но и в международном праве, включая право международных интеграционных объединений. В данном контексте исследуется роль Организации Американских Государств (далее ‒ ОАГ) – региональной международной организации, для которой проблематика дискриминации является одним из насущных вопросов. В статье проводится анализ ключевых документов ОАГ, затрагивающих реализацию принципа недискриминации в сфере биотехнологий, а также раскрывается роль практики Межамериканской комиссии по правам человека и Межамериканского суда по правам человека в регулировании исследуемой области.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В качестве методологической оcновы исследования выступили традиционные общенаучные и специальные методы познания правовых явлений: сравнительно-правовой метод; метод научного анализа; формально-юридический метод; метод синтеза социально-правовых явлений.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Правовые основы противодействия дискриминации в рамках ОАГ складываются как в рамках международных договоров общего характера (в частности, Американской конвенции о правах человека 1969 года), так и в рамках cпециализированных международных договоров, поcвященных реализации принципа недискриминации в отношении определенных категорий лиц и в cвязи c определенными основаниями (пол, cостояние здоровья, раса и т.д.). Релевантная практика Межамериканской комиссии по правам человека и Межамериканского суда по правам человека демонстрирует общую тенденцию к унификации на глобальном и наднациональном уровнях положений, посвященных проблематике защиты прав человека в сфере применения новейших технологий (в том числе в области здравоохранения).

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Особое место в системе международных договоров ОАГ в рассматриваемой сфере занимает Межамериканская конвенция о борьбе со всеми формами дискриминации и нетерпимости (далее ‒ Антидискриминационная конвенция), которая содержит соответствующий понятийный аппарат, значимый для толкования принципа недискриминации, включая дифференциацию дискриминационных практик на конкретные виды (прямая и косвенная дискриминация, множественная дискриминация и т.д.). Антидискриминационная конвенция практически полностью соответствует духу и букве ключевых международных документов в области противодействия дискриминации, включая международные договоры ЮНЕСКО в области биоэтики и генетических технологий¹. Тем не менее терминологический аппарат не всегда демонстрирует стопроцентное совпадение. Так, Антидискриминационная конвенция в качестве разновидности дискриминации упоминает «нетерпимость» (англ. intolerance), в то время как документы ЮНЕСКО оперирует термином «стигматизация» (англ. stigmatization). При этом по своему значению данные термины можно считать близкими.

Практика Межамериканской комиссии по правам человека, а равно Межамериканского суда по правам человека не может похвастаться большим числом дел, где затрагивается проблема реализации принципа недискриминации в сфере биотехнологий (включая генетические технологии). По сути, речь идет всего лишь о двух делах, которые являются яркой иллюстрацией привлечения к ответственности государства занарушение запрета дискриминации по множественным основаниям, включая и генетическую дискриминацию. При формулировке выводов были заимствованы подходы, разработанные при раccмотрении похожих дел Европейским судом по правам человека.

ВВЕДЕНИЕ. Выступая способами сближения правового регулирования такие понятия, как «гармонизация» и «унификация» в настоящее время широко используются в сфере юриспруденции. В отличие от внутренней гармонизации и унификации, сближение права в международном масштабе направлено на устранение противоречий в праве разных государств. Реализации проектов по транснациональной гармонизации и унификации во многом способствовала деятельность международных организаций в сфере частного права, включая Международный институт по унификации частного права, Гаагскую конференцию по международному частному праву и Комиссию Организации Объединенных Наций (далее ‒ ООН) по праву международной торговли. Усилия этих авторитетнейших организаций, которые можно условно именовать «большой тройкой» в мире частного права, способствовали сближению правового регулирования в глобальном масштабе и в некоторых сферах были весьма успешными. Не стоит забывать и о двухсторонних международных договорах, а также региональной унификации и гармонизации. Процесс сближения правового регулирования, в частности, охватил такие области, как международная купля-продажа товаров, семейное право, защита иностранных капиталовложений, международная перевозка грузов, международный гражданский процесс, международный коммерческий арбитраж и трансграничное банкротство. Коснулись унификационные и гармонизационные процессы и международных рынков финансовых инструментов, которые в понимании российского законодателя представлены рынком эмиссионных ценных бумаг, таких как акции и облигации, и рынком производных финансовых инструментов (деривативов). В последнем случае допустимо вести речь о значительном многообразии договорных конструкций, таких как опционы, свопы, фьючерсы и форварды, а также их аналогах. В настоящей публикации предлагается изучить процесс сближения права в области финансовых рынков применительно к материальному и коллизионному регулированию выпуска и обращения финансовых инструментов.

 МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В качестве основного материала для исследования использовались инструменты унификации и гармонизации права, такие как международные договоры и документы «мягкого» права, включая модельные законы и сборники принципов. Значительную помощь в проведении исследования оказали материалы российской и зарубежной юридической доктрины. Методологическую основу исследования составили как общенаучные (анализ, синтез, дедукция, индукция), так и специальные юридические методы. В частности, формальный юридический метод использовался для буквального толкования положений тех или иных инструментов гармонизации права.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В статье сформулирован и обоснован тезис о том, что процесс сближения правового регулирования на финансовых рынках был крайне неоднороден. Применительно к эмиссионным ценным бумагам под эгидой Международного института по унификации частного права (далее – УНИДРУА) и Комиссии ООН по праву международной торговли (далее – ЮНСИТРАЛ) были разработаны международные договоры, направленные на унификацию материально-правовых и коллизионных подходов. В то же время в отношении производных финансовых инструментов не было предложено каких-либо обязывающих договоров. Вместо этого объединения регуляторов финансовых рынков, профессиональные ассоциации и позднее УНИДРУА публиковали документы мягкого права, направленные на осуществление материально-правовой гармонизации рынка деривативов. Коллизионно-правовые вопросы в данном случае их не интересовали, поскольку все внимание было сосредоточено на порядке удовлетворения требований из договоров, являющихся производными финансовыми инструментами, в ходе банкротства. При этом авторов инструментов гармонизации права в области деривативов интересовали не только международные аспекты удовлетворения требований по финансовым договорам, но и юридическая судьба чисто внутренних контрактов.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Автор приходит к выводу о том, унификационный проект на рынке эмиссионных ценных бумаг потерпел неудачу. В то же время гармонизация правового регулирования рынков деривативов оказалась крайне успешной: возможность досрочного прекращения обязательств по ним с последующим зачетом (неттингом) признается сегодня практически повсеместно. Обращает на себя внимание и тот факт, что основным лоббистом гармонизации деривативного рынка стали отнюдь не международные организации и даже не организации регуляторного сообщества, а объединение профессиональных участников ценных бумаг. По мнению автора, успех гармонизации в данном случае кроется в «инициативе снизу» и наличии общего интереса рыночных игроков в сближении права.

ВВЕДЕНИЕ. Система международного правосудия сталкивается с новым вызовом. В борьбе за международную легитимность государства все чаще обращаются к органам разрешения международных споров как инструменту внешней политики. В ряде случаев это приобретает характер «юридической войны» – злоупотребления механизмами разрешения международных споров в политических целях.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В статье уделено особое значение принципу независимости и беспристрастности органов международного правосудия – международных судов, арбитражей, квазисудебных инстанций. Рассмотрение спора независимым и беспристрастным составом судей (арбитров) является одним из ключевых условий согласия государства на такое рассмотрение, что в свою очередь представляет собой непременное требование для изначального возникновения полномочия рассматривать этот спор. От выполнения этого условия напрямую зависит легитимность самого суда или арбитража, а также действительность вынесенных им решений.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Проведенное автором научное исследование позволяет рассмотреть вопросы существования, содержания и соблюдения принципа независимости и беспристрастности арбитров, выполнения связанных с этим правил процедуры и оснований для признания арбитражного решения недействительным на примере межгосударственного арбитража ad hoc, учрежденного на основе Приложения VII к Конвенции Организации Объединенных Нация (далее ‒ ООН) по морскому праву 1982 года для разрешения спора между Российской Федерацией и Украиной по так называемому Керченскому инциденту.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Путем изучения соответствующих правовых доктрин и анализа материалов дела выявлены несколько конкретных проблем, связанных с процедурой назначения арбитров, имеющих как локальное значение для арбитражей в рамках Приложения VII, так и более широкое, глобальное значение для ситуации в международном правосудии. Предложены конкретные варианты преодоления этих проблем в целях предупреждения политизации международных арбитражей, сохранения их беспристрастности и равноудаленности, что является незаменимым компонентом реализации принципа мирного урегулирования международных споров.

ВВЕДЕНИЕ. В статье раскрывается взаимодействие международно-правовых режимов морских перевозок с транснациональным регулированием, создаваемым частными операторами. В действительности нормы международных договоров образуют базовый каркас порядка на рынке морских перевозок, тогда как повседневная коммерческая практика регулируется другими нормативными блоками, преимущественно транснациональными нормами, создаваемыми западными корпорациями, зачастую монопольно или разделив между собою рынки. В первую очередь это касается сфер фрахтования и страхования морских перевозок. Таким образом, глобальный рынок морских перевозок и порядок на нем состоит как минимум из двух уровней управления: международно-правового и транснационального регулирования. При этом «нижний» уровень более переменчив и политизирован: он способен как укреплять общий порядок перевозок, так и ослаблять и даже существенно дезорганизовать его. Свою часть воздействия на порядок в сфере перевозок оказывают также политические нормы и национальное законодательство.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Исследование построено на сочетании формально-юридического и системного методов, позволяющих проанализировать нормы Конвенции Организации Объединенных Наций (далее ‒ ООН) по морскому праву 1982 г. и актов ИМО (SOLAS, MARPOL, ISM Code, IMDG Code) не изолированно, а в их функциональном единстве. Дополнительно применялись сравнительно-правовой метод (для сопоставления подходов к регулированию фрахтования и страхования) и метод правового моделирования (при анализе формирования «смешанных режимов» транзита). Особое внимание уделено методу анализа конкретных ситуаций, который на примере Ормузского пролива и антироссийских санкций позволил выявить механизмы трансформации транснационального регулирования под воздействием политических факторов.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Показательно, что антироссийские санкции со стороны западных государств и поведение находящихся под их контролем корпораций в части морских перевозок грузов иллюстрируют, как транснациональное регулирование, подчиняясь политическим интересам, утрачивает стабилизирующую функцию и само становится источником рисков. Результатом исследования является выявление конкретного узла правовой неопределенности: в вопросах транзитного прохода через стратегические проливы рамки Конвенции ООН по морскому праву (ч. III, ст. 37–44) вступают в сложное соотношение с фактом неучастия отдельных прибрежных государств (на примере Ирана) и с неоднозначностью обычных норм. На примере Ормузского пролива показано, что приоритет логики национальной безопасности и контрмер может формировать локальный «смешанный режим» транзита, где одновременно действуют международные договоры, обычаи, национальные предписания и политические решения.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Сложившаяся ситуация на глобальном рынке морских перевозок ведет к выводу о необходимости усиления межгосударственного регулирования, в том числе через создание региональных нормативных комплексов в рамках не западных объединений (БРИКС, Евразийского экономического союза (далее ‒ ЕАЭС)), способных составить конкуренцию доминирующим транснациональным корпорациям в деле регулирования рынков перевозок.

ВВЕДЕНИЕ. Предметом исследования выступает конституционная модель взаимодействия международного и национального права Республики Казахстан, претерпевшая изменения в результате принятия новой редакции Конституции на референдуме 15 марта 2026 года. Актуальность обусловлена необходимостью теоретического осмысления отказа от ранее закрепленного приоритета ратифицированных международных договоров над законами и перехода к модели, в которой международные обязательства сохраняются в структуре действующего права, но их применение опосредуется законодательством и подчиняется верховенству Конституции.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Материалами послужили тексты Конституции Республики Казахстан в редакциях 1995 и 2026 годов, нормативные постановления Конституционного Суда и Верховного Суда, отраслевое законодательство (уголовное, уголовно-процессуальное), универсальные и региональные международные договоры с участием Казахстана, доктринальные источники. Методологическую основу составили формально-юридический метод (анализ нормативных текстов), сравнительно-правовой метод (сопоставление доктринальных концепций монизма, дуализма, координации), метод доктринального толкования и анализа судебной практики.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В содержании статьи раскрывается эволюция конституционной модели Казахстана: от закрепленного в прежней редакции приоритета ратифицированных международных договоров над законами к новой конструкции, в которой международные договорные обязательства остаются частью действующего права, но их внутригосударственное действие в большей степени опосредуется законом и подчинено верховенству Конституции. Установлено, что новая Конституция (ст. 5) включает международные договорные обязательства в состав действующего права, но при этом закрепляет верховенство Конституции и определяет, что порядок применения международных договоров устанавливается законом. Ратифицированные договоры сохраняют приоритет над законами (но не над Конституцией), однако их непосредственное действие ограничено необходимостью законодательного опосредования в случаях, требующих детализации. Выявлено, что предложенная модель не противоречит Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года, поскольку оставляет за государством свободу выбора внутригосударственных механизмов имплементации. На примере участия Казахстана в базовых международных договорах в сфере противодействия преступности показано, что успешная имплементация требует согласования международных норм с национальным уголовным иуголовно-процессуальным законодательством.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Новая Конституция Казахстана фиксирует не отказ от международно-правовой открытости, а переход к конституционно упорядоченной модели выполнения международных обязательств, в рамках которой международные договоры реализуются через четко определенные внутригосударственные процедуры и под контролем Конституционного Суда. Такая модель повышает уровень правовой определенности, позволяет сохранять структурную целостность национальной правовой системы и одновременно задает перспективу дальнейшего развития механизмов имплементации, направленного на преодоление разрывов между конституционными установлениями и реальной правоприменительной практикой.

ВВЕДЕНИЕ. Вопрос правовой природы алиментного обязательства традиционно вызывает споры как в отечественной, так и зарубежной науке. Дискуссия касается аспекта его отраслевой принадлежности и места в системе обязательств. Эта статья представляет собой сравнительный анализ теорий правовой природы алиментного обязательства в праве России, Германии и Австрии и попытку определения его положения в системе обязательственных правоотношений упомянутых правопорядков.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В исследовании приводится анализ сложившихся в российской, германской и австрийской доктрине подходов к определению правовой природы алиментного обязательства и его места в системе обязательств. Предметом анализа являются диссертационные исследования, статьи, монографии на русском и немецком языках, а также материалы судебной практики. Используются как общенаучные (синтез, анализ, индукция, дедукция), так и частнонаучные методы исследования (формально-юридический, сравнительно-правовой).

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Проведенный анализ позволяет утверждать отсутствие научного консенсуса по вопросу правовой природы алиментного обязательства в праве России и Германии и наличии относительного научного консенсуса в праве Австрии. Несмотря на это, концепция смешанной правовой природы алиментного обязательства на сегодняшний день является наиболее популярной в российской и германской науке.

ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Относительный научный консенсус в австрийской доктрине проявляется в превалирующем понимании алиментного обязательства как гражданско-правового обязательства. В рамках этой концепции правовой природы алиментного обязательства австрийскими исследователями выдвигаются дополнительные гипотезы, такие, как наличие синаллагмы в алиментном обязательстве. В статье также обосновывается вывод, что вправе России и Германии алиментное обязательство представляет собой строго целевую установленную законом обязанность, в то время как в праве Австрии оно квалифицируется в качестве гражданско-правового обязательства. Помимо этого, по результатам исследования можно сделать вывод о том, что во всех рассматриваемых юрисдикциях сложилось понимание алиментного притязания как обычного требования кредитора к должнику в обязательственном правоотношении.