Татьяна Васильевна Новикова, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой международного права
350002, Российская Федерация, Краснодар, ул. им. Леваневского, д. 187/1
Tatiana V. Novikova, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Head of the International Law Department
187/1, ul. Levanevskogo, Krasnodar, Russian Federation, 350002
ВВЕДЕНИЕ. Принцип автономии воли сторон, в первую очередь договорных правоотношений, является прочно установленным в современном международном частном праве. На протяжении XX в. он получал всестороннее развитие в международных договорах, унифицирующих нормы коллизионного права, и в национальном законодательстве многих государств мира. В юридической литературе распространена точка зрения, согласно которой уже первая всеобъемлющая кодификация международного частного права – Кодекс Бустаманте – провозглашает принцип автономии воли сторон частноправовых отношений международного характера.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Принципиальную установку исследования составляет опора не только на нормативный материал Кодекса Бустаманте, но и на обстоятельства и последствия его разработки, а также на специфику его применения в государствах-участниках (особенно с учетом сделанных рядом стран оговорок общего характера).
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Указывается, что Кодекс Бустаманте как всеобъемлющая кодификация международного частного права построен на компромиссных решениях и ратифицирован со множеством оговорок, в том числе сводящих на нет саму идею унификации. Последовательно доказывается, что ст. 3 Кодекса Бустаманте, устанавливающая три категории правовых норм (в том числе добровольных, «применяемых только по изъявлению, толкованию или презумпции воли сторон или одной из сторон»), имеет слишком общий характер, а отрывочные упоминания об автономии воли в аспекте толкования договоров и коллизионного регулирования договоров присоединения не являются достаточными для утверждения о том, что Кодекс Бустаманте провозгласил, установил или даже признал принцип автономии воли в международном частном праве.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. По итогам проведенного исследования формулируются два основных вывода: во-первых, вопреки распространенной в юридической литературе точке зрения отсутствуют основания для утверждения о том, что Кодекс Бустаманте непосредственно провозгласил принцип автономии воли сторон частноправовых отношений международного характера; во-вторых, тезис о закреплении правового принципа международным договором (или иной формой права) требует, по мнению автора, вполне определенной терминологии положения или совокупности положений соответствующего акта с учетом общей характеристики и особенностей осуществляемого им правового регулирования.
INTRODUCTION. Autonomy of will principle (mainly, in case of international contracts) is firmly established in modern private international law. It has become more and more widespread in international treaties unifying choice of law and national legislation of numerous states through the whole XX century. The jurisprudence elaborated a position that the first comprehensive codification of private international law (the Bustamante Code) stipulates autonomy of will principle for parties to international private relations.
MATERIALS AND METHODS. The essential technique of this research is bases on the analysis dealing not only with the text of the Bustamante Code, but more with the framework and effects of its elaboration as well as with the peculiarities of its application by member states (especially in the view of general reservations made by several states).
RESEARCH RESULTS. It is pointed out that the Bustamante Code as comprehensive codification of private international law is based on compromise solutions and has been ratified with multiple reservations including those nullifying the very idea of unification. It is proved in series that art. 3 of the Bustamante Code, outlining three categories of legal norms (including voluntary, “applied only by manifestation, interpretation or presumption of will of the parties or one of the parties”), has too broad character, and fragmentary autonomy of will mentioning in respect of contracts’ interpretation and choice-oflaw rules dealing with contracts of adhesion are not sufficient to contend that the Bustamante Code has proclaimed, stipulated or even acknowledged the autonomy of will principle in private international law.
DISCUSSION AND CONCLUSIONS. Two main conclusions are made: firstly, contrary to the point of view widespread in jurisprudence the grounds to contend that the Bustamante Code proclaims autonomy of will principle are absent; secondly, conclusion on legal principle stipulation by the international treaty (or by the other form of law) requires, in author’s opinion, quite definite terminology of provision or of the whole text of the corresponding document in the view of concept description and specific peculiarities of its mechanism.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.