Андрей Андреевич ДАНЕЛЬЯН - доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой международного права
Остоженка ул., 53/2, стр. 1, Москва, 119021
Andrey A. DANELYAN - Doctor of Juridical Sciences, Professor, Head of the Department of International Law
53/2, bld. 1, Ostozhenka St., Moscow, 119021
Константин Вадимович КАНЦЕРОВ - аспирант
Остоженка ул., 53/2, стр. 1, Москва, 119021
Konstantin V. KANTSEROV - Postgraduate Student
53/2, bld. 1, Ostozhenka St., Moscow, 119021
ВВЕДЕНИЕ. Предметом исследования выступает конституционная модель взаимодействия международного и национального права Республики Казахстан, претерпевшая изменения в результате принятия новой редакции Конституции на референдуме 15 марта 2026 года. Актуальность обусловлена необходимостью теоретического осмысления отказа от ранее закрепленного приоритета ратифицированных международных договоров над законами и перехода к модели, в которой международные обязательства сохраняются в структуре действующего права, но их применение опосредуется законодательством и подчиняется верховенству Конституции.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Материалами послужили тексты Конституции Республики Казахстан в редакциях 1995 и 2026 годов, нормативные постановления Конституционного Суда и Верховного Суда, отраслевое законодательство (уголовное, уголовно-процессуальное), универсальные и региональные международные договоры с участием Казахстана, доктринальные источники. Методологическую основу составили формально-юридический метод (анализ нормативных текстов), сравнительно-правовой метод (сопоставление доктринальных концепций монизма, дуализма, координации), метод доктринального толкования и анализа судебной практики.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В содержании статьи раскрывается эволюция конституционной модели Казахстана: от закрепленного в прежней редакции приоритета ратифицированных международных договоров над законами к новой конструкции, в которой международные договорные обязательства остаются частью действующего права, но их внутригосударственное действие в большей степени опосредуется законом и подчинено верховенству Конституции. Установлено, что новая Конституция (ст. 5) включает международные договорные обязательства в состав действующего права, но при этом закрепляет верховенство Конституции и определяет, что порядок применения международных договоров устанавливается законом. Ратифицированные договоры сохраняют приоритет над законами (но не над Конституцией), однако их непосредственное действие ограничено необходимостью законодательного опосредования в случаях, требующих детализации. Выявлено, что предложенная модель не противоречит Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года, поскольку оставляет за государством свободу выбора внутригосударственных механизмов имплементации. На примере участия Казахстана в базовых международных договорах в сфере противодействия преступности показано, что успешная имплементация требует согласования международных норм с национальным уголовным иуголовно-процессуальным законодательством.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Новая Конституция Казахстана фиксирует не отказ от международно-правовой открытости, а переход к конституционно упорядоченной модели выполнения международных обязательств, в рамках которой международные договоры реализуются через четко определенные внутригосударственные процедуры и под контролем Конституционного Суда. Такая модель повышает уровень правовой определенности, позволяет сохранять структурную целостность национальной правовой системы и одновременно задает перспективу дальнейшего развития механизмов имплементации, направленного на преодоление разрывов между конституционными установлениями и реальной правоприменительной практикой.
INTRODUCTION. The subject of the study is the constitutional model of interaction between international and national law in the Republic of Kazakhstan, which underwent changes because of the adoption of the new version of the Constitution in the referendum of March 15, 2026. Relevance is determined by the need for theoretical reflection on the abandonment of the previously enshrined priority of ratified international treaties over laws and the transition to a model where international obligations remain part of the current law, but their application is mediated by legislation and subordinated to the supremacy of the Constitution.
MATERIALS AND METHODS. The materials include the texts of the Constitution of the Republic of Kazakhstan in the 1995 and 2026 versions, normative resolutions of the Constitutional Court and the Supreme Court, sectoral legislation (criminal, criminal procedure), universal and regional international treaties to which Kazakhstan is a party, and doctrinal sources. The methodological basis comprises the formal-legal method (analysis of normative texts), the comparative-legal method (comparison of doctrinal concepts of monism, dualism, coordination), and the method of doctrinal interpretation and analysis of judicial practice.
RESEARCH RESULTS. The content of the article reveals the evolution of Kazakhstan’s constitutional model: from the priority of ratified international treaties over laws enshrined in the previous version, to a new construction in which international treaty obligations remain part of the current law, but their domestic effect is to a greater extent mediated by legislation and subordinated to the supremacy of the Constitution. It is established that the new Constitution (Article 5) includes international treaty obligations in the current law, while at the same time affirming the supremacy of the Constitution and stipulating that the procedure for applying international treaties is determined by law. Ratified treaties retain priority over laws (but not over the Constitution); however, their direct effect is limited by the need for legislative mediation in cases requiring specification. It is revealed that the proposed model does not contradict the 1969 Vienna Convention on the Law of Treaties, as it leaves the state free to choose domestic implementation mechanisms. Using the example of Kazakhstan’s participation in basic international treaties in the field of crime counteraction, it is shown that successful implementation requires the alignment of international norms with national criminal and criminal procedure legislation.
DISCUSSION AND CONCLUSIONS. The new Constitution of Kazakhstan does not signify a rejection of international legal openness, but rather a transition to a constitutionally ordered model of implementing international obligations, in which international treaties are applied through clearly defined domestic procedures and under the supervision of the Constitutional Court. Such a model enhances legal certainty, preserves the structural integrity of the national legal system, and at the same time sets the perspective for further development of implementation mechanisms aimed at overcoming gaps between constitutional provisions and actual law enforcement practice.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.