Дарья Андреевна ЗАВЕРШИНСКАЯ - аспирант, факультет права
Мясницкая ул., 20, Москва, 101000
Daria A. ZAVERSHINSKAIA - Postgraduate student, Faculty of Law
20, Myasnitskaya St. Moscow, 101000
ВВЕДЕНИЕ. Защита национальной безопасности как проявление суверенитета приобретает все большую актуальность в сфере международного инвестиционного права. Это связано с тем, что принимающие инвестиции государства все чаще ссылаются на защиту национальной безопасности, чтобы обосновать применение доктрины «полицейских полномочий» (police powers), а также на соответствующие договорные исключения по соображениям национальной безопасности. Таким образом, они стремятся исключить или минимизировать свою международно-правовую ответственность. Особенно ярко эта тенденция прослеживается в инвестиционных спорах, где инвесторы утверждают, что принимаемые против них ограничительные меры (санкции) нарушают стандарты защиты инвестиций, предусмотренные инвестиционным соглашением между государством, применившим санкции, и государством происхождения инвестора. При этом проблематика защиты национальной безопасности имеет межотраслевой характер, не ограничиваясь международным инвестиционным правом.
Вопросы о пределах усмотрения государства при введении ограничительных мер, о содержании требований добросовестности и обоснованности применения исключения по соображениям национальной безопасности последовательно развивались в практике Всемирной торговой организации (далее – ВТО) в течение последних семи лет, где сформировался самостоятельный подход к оценке мер, применение которых обосновывается необходимостью защиты национальной безопасности.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Цель данного исследования – провести сравнительный анализ инструментов защиты интересов национальной безопасности в международном инвестиционном арбитраже и Органе по разрешению споров ВТО (далее – ОРС ВТО). В качестве критериев такого анализа автором избраны: степень усмотрения государства при определении интересов национальной безопасности; порог угрозы, необходимый для правомерной ссылки на инструмент; возможность обращения к обычному международному праву при его толковании; а также необходимая степень связи между оспариваемой мерой и защитой национальной безопасности. Основное внимание уделяется таким инструментам, как исключения по соображениям безопасности (essential security exceptions) в практике ОРС ВТО и международных инвестиционных арбитражей, а также доктрина «полицейских полномочий» (police powers doctrine) в качестве возможного обоснования односторонних регуляторных мер принимающего инвестиции государства. Методологическая основа включает в себя анализ норм международных инвестиционных соглашений, соглашений ВТО, а также изучение практики инвестиционных арбитражей, ОРС ВТО и Европейского суда по правам человека.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Представленный анализ показал, что в практике как международных инвестиционных арбитражей, так и ОРС ВТО утвердился подход, согласно которому ссылка государства на необходимость защиты национальной безопасности не освобождает оспариваемые меры от объективной проверки юрисдикционными органами. Такой подход служит гарантией против злоупотребления этим правом. Последняя практика особенно подчеркивает: защита национальной безопасности не является универсальным оправданием; следовательно, меры должны применяться индивидуализировано и добросовестно. В то же время наряду с общими тенденциями, на основании выделенных критериев сравнения, наблюдается ряд различий в подходах ОРС ВТО и международных инвестиционных арбитражей.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Во-первых, в международном инвестиционном праве, в отличие от права ВТО, самоподсудность в отношении ссылок государства на необходимость защиты национальной безопасности зависит исключительно от формулировок конкретного договора, а дискреционные полномочия государства ограничиваются требованиями недискриминации и соразмерности. Во-вторых, порог угрозы, необходимый для правомерной ссылки на необходимость защиты национальной безопасности, также варьируется: в ВТО он определяется объективным критерием «чрезвычайной ситуации», тогда как в инвестиционном арбитраже он в большей степени зависит от текста соглашения, что может привести к более низкому порогу допустимости государственных мер, особенно в рамках применения доктрины «полицейских полномочий». В-третьих, наблюдается разница в установлении содержания стандарта «необходимости» оспариваемой меры для защиты национальной безопасности и роли обычного международного права в этом процессе. Инвестиционные арбитражи толкуют критерий «необходимости» непоследовательно: в то время как одни придерживаются строгого требования «единственного возможного решения», привнесенного из обычного международного права, другие толкуют термин, основываясь исключительно на формулировках конкретных соглашений. В практике ОРС ВТО толкование необходимости в контексте исключения по соображениям безопасности полностью основывается на формулировках применимых соглашений ВТО, что во многом обусловлено более ограниченной, чем в инвестиционном арбитраже, ролью международного обычного права. Наконец, хотя, как международное инвестиционное право, так и право ВТО требуют наличия прямой связи между оспариваемой мерой и необходимостью защиты национальной безопасности (особенно явно это требование прослеживается в контексте применения доктрины «полицейских полномочий»), содержание этой связи понимается по-разному. В тех случаях, когда инвестиционные арбитражи толкуют исключения по соображениям безопасности, обращаясь к обычному международному праву, они настаивают на том, чтобы оспариваемая мера была единственным возможным способом защиты интересов национальной безопасности. Выявленные различия в подходах создают риск злоупотребления инвесторами правом выбора юрисдикции (forum shopping), а также риск параллельных разбирательств.
INTRODUCTION. The protection of national security, as an expression of sovereignty, is acquiring growing significance in the field of international investment law. This is attributable to the fact that host States are increasingly invoking national security considerations both to justify the application of the police powers doctrine and to rely on the corresponding treaty-based national security exceptions. In doing so, they seek to exclude or minimise their international legal responsibility. This trend is particularly pronounced in investment disputes, where investors contend that restrictive measures ("sanctions") adopted against them violate the investment protection standards set forth in the investment agreement concluded between the State imposing the "sanctions" and the investor's home State. Furthermore, the issue of national security protection has an interdisciplinary character and is not confined to international investment law. Questions concerning the limits of State discretion when introducing restrictive measures, the content of the good faith requirement, and the reasonableness of invoking the national security exception have been progressively developed in the practice of the World Trade Organization (WTO) over the past seven years. Within this framework, a distinct approach to assessing measures justified by the need to protect national security has emerged.
MATERIALS AND METHODS. The aim of this study is to conduct a comparative analysis of the instruments for protecting national security interests in international investment arbitration and the WTO Dispute Settlement Body (WTO DSB). As the criteria for such analysis, the author has selected the following: the degree of State discretion in defining national security interests; the threshold of threat required for a lawful invocation of the instrument; the possibility of recourse to customary international law in its interpretation; and the requisite degree of connection between the contested measure and the protection of national security. The primary focus is placed on such instruments as the essential security interest exceptions in the practice of the WTO DSB and international investment tribunals, as well as the police powers doctrine as a potential justification for unilateral regulatory measures adopted by the host State. The methodological framework includes an analysis of the provisions of international investment agreements and WTO agreements, as well as an examination of the practice of investment arbitral tribunals, the WTO DSB and the European Court of Human Rights.
RESEARCH RESULTS. The presented analysis demonstrates that, in the practice of both international investment tribunals and the WTO Dispute Settlement Body (DSB), an approach has been established according to which a State’s invocation of the need to protect national security does not exempt the contested measures from objective review by adjudicative bodies. Such an approach serves as a safeguard against the abuse of this right. Recent practice particularly emphasises that the protection of national security is not a universal justification; consequently, measures must be applied in an individualised manner and in good faith. At the same time, alongside common trends, and on the basis of the identified comparative criteria, a number of differences are observed between the approaches of the WTO DSB and international investment arbitral tribunals.
DISCUSSION AND CONCLUSIONS. First, in international investment law, unlike WTO law, the selfjudging nature of a State’s invocation of the need to protect national security depends exclusively on the wording of the particular treaty, and the State's discretionary powers are limited by the requirements of non-discrimination and proportionality. Second, the threshold of threat required for a lawful invocation of the need to protect national security also varies: in the WTO, it is determined by the objective criterion of an “emergency”, whereas in investment arbitration it depends to a greater extent on the wording of the agreement, which may result in a lower threshold for the admissibility of State measures, particularly in the context of the application of the police powers doctrine. Third, a difference is observed in the determination of the content of the “necessity” standard of the contested measure for the protection of national security and the role of customary international law in that process. Investment arbitral tribunals interpret the “necessity” criterion inconsistently: while some adhere to the strict requirement of the “only possible solution” imported from customary international law, others interpret the term solely on the basis of the wording of the specific agreements. In the practice of the WTO DSB, the interpretation of necessity in the context of the national security exception is based entirely on the wording of the applicable WTO agreements, which is largely attributable to the more limited role of customary international law compared to investment arbitration. Finally, although both international investment law and WTO law require a direct link between the challenged measure and the necessity of protecting national security (a requirement particularly evident in the context of the police powers doctrine), the understanding of this link differs. Where investment tribunals interpret security exceptions by reference to customary international law, they insist that the challenged measure be the sole possible means of protecting national security interests. The identified differences in approaches create a risk of investors abusing the right to choose jurisdiction (forum shopping), as well as a risk of parallel proceedings.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.