Сергей Васильевич МАКСИМОВ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист; главный научный сотрудник
Смоленский б-р, 3/5, стр. 1, Москва, 119121; Нахимовский пр-т, 32, Москва, 117218
Sergey V. MAKSIMOV, Doctor of Law, Professor, Honored Lawyer of the Russian Federation, Director of Antitrust Regulation Department; Сhief Researcher
3/5, bld. 1, Smolensky Blv., Moscow, 119121; 32, Nakhimovskiy Ave., Moscow, 117218
Сергей Васильевич МАКСИМОВ, преподаватель
Вернадского пр-кт, 82, стр. 1, Москва, вн. тер. г. муниципальный округ Тропарево-Никулино, 119571
Anna A. FILIMONENKO, Lecturer
82, bldg. 1, Vernadskogo Avе., Troparevo-Nikulino Intracity Municipal District, Moscow, 119571
ВВЕДЕНИЕ. С развитием евразийских интеграционных процессов все большее значение приобретает эффективность реализации locus standi (право обращения в суд). Авторы исследуют взаимосвязь закрепленного в Договоре о Евразийском экономическом союзе (далее – Договор о ЕАЭС; ЕАЭС, Союз) правового механизма защиты прав физических лиц при оспаривании ими актов Евразийской экономической комиссии (далее также – ЕЭК, Комиссия) по делам о нарушении общих правил конкуренции на трансграничных рынках ЕАЭС и права указанных лиц на доступ к правосудию.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В исследовании использовались общенаучные, формальнологические методы (включая методы анализа, синтеза, сравнения, аналогии, систематизации, моделирования), а также специальные методы (формально-юридический, исторический, сравнительно-правовой).
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Авторами представлен детальный анализ положений Договора о ЕАЭС, Статута Суда ЕАЭС, а также распоряжения Коллегии ЕЭК от 2 сентября 2025 г., предлагающего внести изменения, гарантирующие право на обращение в суд гражданина (в том числе должностного лица). Кроме того, в статье рассматривается практика Суда ЕАЭС и национальных судов Российской Федерации, а также представлен обзор имеющихся взглядов в науке, посвященных евразийской интеграции, locus standi и компетенции суда ЕАЭС по спорам с участием хозяйствующих субъектов.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Авторами сделан вывод о том, что компетенция по разрешению споров, заявителями по которым являются физические лица, передана коллективным нормотворцем ЕАЭС в юрисдикцию Суда ЕАЭС лишь в части. В соответствии со Статутом Суда ЕАЭС у судебного органа ЕАЭС отсутствует компетенция по рассмотрению дел об обжаловании решений ЕЭК, вынесенных по итогам рассмотрения дел о нарушении общих правил конкуренции в случае, если такие решения вынесены в отношении физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями. По итогам рассмотрения требований физического лица об оспаривании указанных актов ЕЭК российскими судами сделан вывод о том, что рассмотрение подобных заявлений отнесено к исключительной компетенции Суда ЕАЭС и прекратили производство по таким делам. Продемонстрированный российскими судами подход следует из позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной на основе обращения ЕЭК по аналогичному вопросу. Таким образом, физические лица (за исключением индивидуальных предпринимателей), которые были подвергнуты ЕЭК наказанию за нарушение общих правил конкуренции, оказались лишены права на доступ к правосудию. Выявленный в процессе правоприменения пробел в праве ЕАЭС, как показывает анализ, способен породить кризис системы правосудия в ЕАЭС. По мнению авторов, расширение практики обращения физических лиц с последующими, в том числе тождественными исками способно породить не просто дублирование или коллизию судебных процессов, а кризис системы правосудия в ЕАЭС, который сложно преодолеть оперативно. По мнению авторов, для предупреждения данного кризиса необходимо внести соответствующие изменения в Договор о ЕАЭС и принятые на его основе процессуальные акты в сфере антимонопольного контроля на трансграничных рынках до того момента, как заявление гражданина государства ‒ члена ЕАЭС о нарушении его конституционных прав на судебную защиту станет предметом рассмотрения одного из конституционных судов государств ‒ членов ЕАЭС.
INTRODUCTION. The article essentially deals with the legal mechanism of challenging the Eurasian Economic Commission’s (EEC) acts in the sphere of antimonopoly regulation by individuals in relation to their right of access to justice.
MATERIALS AND METHODS. The methodology in the paper contains the following tools: general scientific and formal-logical methods (including methods of analysis, synthesis, comparison, analogy, systematization, and modeling), as well as special methods (formal-legal, historical, and comparative analysis).
RESEARCH RESULTS. It is concluded that the competence to resolve these disputes is partially conveyed by collective lawmakers of the Eurasian Economic Union (EAEU) to the Court of the EAEU. At the same time the judicial body of the EAEU is not authorized to hear cases initiated by individuals (who are not entrepreneurs) in which the EEC’s acts on liability of antimonopoly violations are challenged. Using the decisions of Russian courts the authors demonstrate that national courts cease the proceedings initiated by individuals who are not entrepreneurs. Moreover, considering the position of the Supreme Court of Russian Federation formulated on the ground of the EEC’s complaint, Russian courts concluded that the Court of the EAEU has exclusive competence to consider claims of individuals to challenge acts of EEC in the sphere of antimonopoly regulation. Thus, natural persons (except for entrepreneurs) who were punished by the EEC for violation of general competition rules, seem to be deprived of their right of access to justice. Consequently, the legal gap revealed upon the implementation of the EAEU law may obviously lead to the crisis of the EAEU justice system.
DISCUSSION AND CONCLUSION. Therefore, to prevent the above-mentioned crisis, the authors recommend amending both the Treaty on the EAEU and the procedural acts in the sphere of the transnational antimonopoly regulation adopted based on the Treaty on the EAEU. These amendments should establish the right of individuals (who are not entrepreneurs) to challenge acts, actions (inaction) of the EEC in the sphere of antimonopoly regulation in the Court of the EAEU. Furthermore, in the authors view, this should be done before the complaint of an individual regarding the constitutional right to judicial protection may be raised before one of the EAEC member states’ constitutional courts.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.