Борис Иванович Нефедов, доктор юридических наук, доцент, профессор-исследователь департамента международных отношений
101000, г. Москва, ул. Мясниц кая, д. 20
Boris I. Nefedov, Doctor of Juridical Sciences, Associate Professor, Research Professor at the Department of International Relations
20, ul, Myasnitskaya str., Moscow, 101000
ВВЕДЕНИЕ. В регулировании трансграничных общественных отношений принимают участие не только нормы права данного государства, но и нормы иностранного национального права и самоисполнимые международно-правовые нормы. В своей совокупности эти нормы образуют своеобразную буферную зону между существующими правовыми системами, т. е. создают правовой феномен, который допустимо назвать правовым фронтиром. Именно в рамках этого фронтира происходят многочисленные правовые явления, сама возможность существования которых в недалеком прошлом либо оспаривалась, либо категорически отрицалась.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В качестве материалов для исследования были использованы положения международных договоров, национального законодательства России и других государств, а также многочисленные труды российских и зарубежных ученых. Методологическую основу исследования составляют общенаучные и специальные методы.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В ходе исследования были сделаны выводы о том, что поскольку иностранное право по своему содержанию не совпадает между собой, применение его норм для регулирования трансграничных отношений приводит к тому, что подобные отношения одного и того же вида на территории одного и того же государства регулируются по-разному. При этом источниками правовых норм, регулирующих трансграничные отношения, являются все известные источники права, чего нет ни у внутригосударственных, ни у международных межгосударственных отношений. Кроме того, появились новые виды источников международно-правовых норм, направленных на урегулирование трансграничных общественных отношений, не указанных в ст. 38 Статута Международного Суда ООН. В статье констатируется, что значительные изменения в теории общего международного права (а также в общей теории права) вызваны появлением самоисполнимых международноправовых норм, предназначенных для регулирования именно трансграничных общественных отношений.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Автор приходит к выводу, что появление самоисполнимых международно-правовых норм потребовало изменения самого определения международного права, признания невозможности существования какой-либо универсальной теории соотношения международного и национального права, а также уточнения понятия объекта и предмета международного договора. Применение самоисполнимых международно-правовых норм в качестве регуляторов трансграничных общественных отношений не трансформирует эти отношения в международные межгосударственные отношения и не превращает их субъекты в субъектов международного права. Эти отношения остаются трансграничными отношениями, а их субъекты обладают именно трансграничной правосубъектностью, независимо от того, нормой какой правовой системы они оказались урегулированы.
INTRODUCTION. When it comes to regulating cross-border relations, the rules of law of a given state, foreign national laws and international legal norms are/may all be applicable. In their entirety, these norms form a sort of buffer zone between existing legal systems, i.e. create a legal phenomenon that can be called a legal frontier. It is within the framework of this frontier that numerous legal phenomena occur, with the very concept of their existence in recent years being either challenged or blatantly denied.
MATERIALS AND METHODS. The provisions of international treaties, the national legislation of Russia and other states, as well as numerous works of Russian and foreign researchers were used as materials for this study. The study relies on the general scientific and special methods as its methodological foundation.
RESEARCH RESULTS. The study found that foreign laws do not coincide, applying them to regulate crossborder relations leads to cases where relations of the same category are managed differently even within a single state. All known sources of law serve as the generators of norms that govern cross-border relations, which is not the case for either domestic or international interstate relations. Additionally, new sources of international legal norms have emerged and their objective is to regulate cross-border public relations not specified in Art. 38 of the Statute of the International Court of Justice. The article states that significant changes in the theory of general international law (as well as in the general theory of law) are caused by the emergence of self-executing international legal norms designed to regulate cross-border social relations specifically.
DISCUSSION AND CONCLUSIONS. The author comes to the conclusion that the emergence of self-executing international legal norms required a change in the very definition of international law, admitting the impossibility of the existence of any universal theory of the relationship between international and national law, as well as specifying the nature of the object and subject of an international treaty. The use of self-executing international legal norms as regulators of crossborder public relations does not transform these relations into international interstate relations and does not turn their subjects into subjects of international law. These relations remain as cross-border relations, and their subjects have an exclusively cross-border legal standing, regardless of which legal system norm was responsible for regulating them.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.