ВВЕДЕНИЕ. Достижение целей международно-правового регулирования определенной сферы межгосударственных отношений во многом зависит от наличия эффективного механизма урегулирования споров. В отрасли международного воздушного права подобные полномочия отнесены к компетенции Совета Международной организации гражданской авиации (далее – ИКАО), учреждённой в соответствии с Конвенцией о международной гражданской авиации 1944 г. (далее — Чикагская конвенция). Деятельность Совета в этой области нельзя назвать плодотворной. С момента учреждения ИКАО в 1947 г. Cовет не вынес ни одного решения по спорам, переданным на его рассмотрение. Государства, как показывает практика, неохотно прибегают к установленному в рамках Чикагской системы механизму разрешения споров. Во многом это объясняется несовершенством соответствующих положений Чикагской конвенции, которые уже на протяжении многих лет являются объектом критики в международно-правовой доктрине. Более того, положения Чикагской конвенции не дают однозначного ответа на вопрос о правовой природе Совета ИКАО как органа по разрешению споров и пределах его компетенции. Вопрос компетенции Совета дважды рассматривался в Международном суде ООН. Вынесенные им решения, на наш взгляд, не разрешили существующие правовые проблемы, а, напротив, внесли еще большую неясность. Более того, особую актуальность данная тема приобрела в свете того, что в марте 2022 г. Нидерланды и Австрия инициировали в Совете процедуру разрешения споров по ст. 84 Чикагской конвенции в отношении России в связи с крушением малазийского гражданского воздушного судна в 2014 г. В данных обстоятельствах возникает необходимость уточнения сложившегося de facto порядка деятельности Совета ИКАО в сфере разрешения международных споров в области гражданской авиации.   МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В данной работе исследуются положения Чикагской конвенции, акты органов ИКАО и решения Международного суда ООН, которые в своей совокупности формируют существующий международно-правовой режим разрешения споров в Совете. Авторы также рассматривают сложившуюся практику государств по применению главы XVIII Чикагской конвенции. Отдельное внимание уделено доктринальным источникам, в рамках которых возникают международно-правовые концепции, призванные разрешить существующие правовые проблемы. Методологическую основу составляют общенаучные и специальные методы исследования, которые включают в себя анализ, синтез, систематизацию, а также формально-юридический, формально-логический и критико-правовой методы.   РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Совет как орган по разрешению споров имеет двойственную правовую природу. Выражается это в том, что с точки зрения процессуальных аспектов Совет во многом схож с международными судебными органами, однако ряд особенностей, касающихся состава Совета и возможности обжалования вынесенного решения, не позволяют его квалифицировать в таком качестве. В этой связи возникает вопрос о возможности вынесения Советом юридически обязывающих решений и наличии у него юрисдикции per se. Практика государств и Совета также подтверждает, что Совет в рамках главы XVIII Чикагской конвенции фактически выполняет функции посредника, что контрастирует с недавним решением Международного суда ООН по делу о воздушной блокаде Катара, из которого следует, что Совет обладает юрисдикцией. Более того, Чикагская конвенция предусматривает наложение санкций за невыполнение решений Совета, что не позволяет рассматривать Совет как посредника. Не менее спорным является и вывод Международного cуда ООН о том, что Совет, при разрешении споров, вытекающих из Чикагской конвенции (Соглашения о транзите или иных договоров), может рассматривать вопросы, находящиеся за пределами их сферы регулирования.

   ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Неясный правовой статус Совета как органа по разрешению споров, установлению которого способствовало неоднозначное решение Международного суда ООН по делу о воздушной блокаде Катара, делает установленный в главе XVIII Чикагской конвенции механизм крайне неэффективным. Маловероятно, что государства, последовательно стремясь к правовой определенности, будут инициировать разбирательства в Совете при существующем международно-правовом регулировании. В результате анализа международно-правовых концепций, в рамках которых предлагается модернизировать механизм разрешения споров по Чикагской конвенции, авторы пришли к выводу, что наиболее предпочтительным вариантом будет либо учреждение постоянно действующего арбитражного учреждения в рамках структуры ИКАО, либо изменение текста главы XVIII Чикагской конвенции таким образом, чтобы Совет ИКАО выполнял исключительно посреднические функции в качестве органа по разрешению споров. Авторы разделяют позицию юристов-международников, которые отмечают необходимость согласования новых универсальных международно-правовых норм в области международного права.