ВВЕДЕНИЕ. На фоне развернувшейся эпидемии коронавируса наметившиеся в предыдущие годы тенденции киберпреступности достигли небывалых масштабов. Стремительный перевод многих базовых сфер общественного функционирования на цифровую платформу в условиях фактического правового вакуума предоставил преступникам практически безграничные возможности. В этих условиях задача совершенствования и унификации базовых категорий в сфере борьбы с «новой формой преступности» представляет первостепенный интерес не только с позиций запросов теории, но и для создания эффективного международно-правового механизма противодействия данной угрозе.МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Материалом для исследования послужили правовые документы, разработанные под эгидой 14 региональных международных организаций, представляющих собой ту или иную региональную группу, научные труды зарубежных и отечественных ученых. Методологическую основу исследования составили традиционные для юридических работ общенаучные и частнонаучные методы познания.РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В результате проведенного исследования были выявлены несогласованность терминологии, отсутствие единообразно понимаемого и применяемого нормативно-закрепленного определения «новой формы преступности» и смежных понятий, которые соответствовали бы критерию аутентичности. Региональные международные организации оперируют такими понятиями, как «киберпреступность», «атаки против информационных систем», «преступления в сфере компьютерной информации», «преступления в сфере информационных технологий», «информационная преступность», «преступления, относящиеся к компьютерам и сетям», «риски цифровой безопасности», «использование информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в террористических и преступных целях». Все это свидетельствует об отсутствии единых подходов к пониманию самой сущности и специфических особенностей данного криминального явления.ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Автор обращает внимание, что термин «киберпреступность» используется в 7 из 14 групп международных документов регионального характера. Анализ работ отечественных и зарубежных исследователей подтверждает обоснованность применения термина «киберпреступность», как наиболее полно и точно отражающего уникальные свойства данного вида преступности, его техническую составляющую. На основе соотнесения и сравнительного исследования терминов «информационная преступность», «компьютерная преступность», «киберпреступность» автор формулирует базовые положения, которые возможно учесть при попытках разработки унифицированного понятия. Автор обращает внимание на тот факт, что с учетом специфического характера объекта, предмета и виртуальной среды совершения данных преступлений, любая правовая норма должна быть сформулирована и соотнесена с объективной возможностью ее практической реализации с учетом технических особенностей.