Лев Александрович Лазутин, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой международного и европейского права
620137, Екатеринбург, ул. Комсомольская, д .21.
Lev A. Lazutin, Doctor of Juridical Sciences, Professor, Head of the Department of International and European Law
21, ul. Komsomolskaya, Yekaterinburg, 620137
Максим Александрович Лихачев, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного и европейского права
620137, Екатеринбург, ул. Комсомольская, д .21.
Maksim A. Likhachev, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Associate Professor at the Department of International and European Law
21, ul. Komsomolskaya, Yekaterinburg, 620137
ВВЕДЕНИЕ. Возведение в разряд конституционной ценности т. н. права Российской Федерации на возражение путем отказа от исполнения решений международных судов предопределяет новое прочтение ч. 4 ст. 15 отечественной Конституции. Хотя содержательно конституционная новелла 2020 г. в этой части привносит мало нового, о приоритете Конституции России над международными обязательствами государства Конституционный Суд недвусмысленно высказался еще в июле 2015 г.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В качестве иллюстрации намерения создателей Основного закона в статье приводится краткое описание некоторых реплик, озвученных в ходе дискуссии во время Конституционного совещания 1993 г. Рассмотрение исторических оснований конституционных норм подкрепляется оценкой текущей правоприменительной ситуации на отдельном, крайне выборочном, но иллюстративном примере. Кроме того, используются формально-юридический, логический, системный анализ соответствующих конституционных норм, составляющих каркас отечественного правозащитного механизма.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Международно-правовые установки Конституции РФ не ограничиваются лишь упомянутой ч. 4 ст. 15. Создатели Основного закона в 1993 г. заложили принципиальные основы механизма защиты прав человека и его свобод с учетом высоких международных стандартов. Именно общепризнанные принципы и нормы международного права (ч. 1 ст. 17 Конституции) и в некоторых случаях международные договоры (ч. 4 ст. 15) призваны служить твердой гарантией от своеволия со стороны государства и его органов в вопросе ограничения прав человека (ч. 3 ст. 55). Дополняет эту сложную международно-ориентированную систему право каждого гражданина на защиту своих интересов в межгосударственных органах после исчерпания внутренних средств (ч. 3 ст. 46).
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Является ли значимым то, что Конституционный Суд России в Заключении относительно конституционных поправок 2020 г. оставил без предметного анализа органическую связь международных обязательств государства с обязательствами в области защиты прав человека внутри страны? Этот вопрос остается открытым, поскольку речь идет об эффективности предусмотренного авторами Конституции России прогрессивного правозащитного механизма.
INTRODUCTION. The amendments to the Russian Constitution 2020 challenged de novo the international law prevalence and led the Russia’s way to find it own perception of international law. Although the amendments did not introduce drastically substantive modifications of the international law modus operandi in the national legal system nevertheless they shifted the constitutional focus. The former one was built on the presumption of the juridical consistency of the constitutional order and Russia’s international commitments. Today there’s the a priori allegation of possible conflicts between requirements of the Constitution and judgment of international courts.
MATERIALS AND METHODS. The paper comprises short historical analysis of the internationally meaningful rules of the Constitution in its comparison to the current legal situation in Russia. Rather superficial but illustrative juridical overview of the relevant constitutional provisions with their domestic legal counterparts demonstrates the significance and practical efficiency of the concomitant interpretation of the constitutional rules and Russia’s international obligations.
RESEARCH RESULTS. Such a shift paradigmatically is still pending new interpretation of the constitutional fundamentals. At least they need different construction to be concomitant to the refusal mechanism (as regards international judgments). Still unchanged verbatim the constitutional fundamentals provide for proliferated mechanism of the human rights protection under international las with in domestic order and still require the concordant interpretation of the international commitments and constitutional rules.
DISCUSSION AND CONCLUSIONS. The modified constitutional landscape shifted drastically the international law priority in the Russian legal system. Although the international law leaves to the State’s choice to determine internally the status of its international commitments the constitutional fundamentals (left untouched verbatim) still require international law priority. The constitutionally enclosed human right protection mechanism emphasizes such priority.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.