В регулировании внутригосударственных и трансграничных общественных отношений в Российской Федерации нормы международного права могут не только принимать участие, но и имеют преимущество и в этом смысле верховенство над нормами национального права. Но речь идет не об иерархической подчиненности норм единого правового поля в том виде, в каком она существует в рамках национального права (национальной правовой системы), а о приоритете норм одной (международной) правовой системы, над нормами другой - собственной национальной правовой системы. Само установление такого приоритета (и в этом смысле верховенства) возможно только в том случае, если эти правовые системы рассматриваются как самостоятельные правовые явления. Совместно с нормами российского права они образуют не правовую систему России, единственной нормативной составляющей которой является право нашего государства, а общность другого порядка - совокупность официально признаваемых и действующих в нашей стране юридических норм, содержание которых находится в прямой зависимости от воли нашего государства. Можно выделить и третью общность - совокупность реализуемых в нашем государстве правовых норм, куда входят все правовые нормы, способные выступать в качестве регуляторов общественных отношений в России, в том числе и соответствующие нормы иностранного права.
In the regulation of domestic and cross-border public relations in the Russian Federation, international law can not only participate, but also have an advantage and in some sense supremacy over national law. But we are not talking about the hierarchical subordination of rules of law in a single legal framework in the form in which it exists in national law (the national legal system), but of the priority (supremacy) of rules of one (international) legal system over the rules of national legal system. The very establishment of such a priority (and in this sense of the supremacy) is possible only if these legal systems are regarded as independent legal phenomena. Together with the rules of Russian law, they constitute not the legal system of Russia, the only normative component of which is the law of our government, but the sum of a different order - a set of offi cially recognized and active in our country legal rules, the content of which is directly dependent on the will of our state. A third set of rules may also be distinguished - the whole of implemented in our state rules of law - which includes all the legal rules that can act as a regulator of social relations in Russia, including the relevant norms of foreign law.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.